Неточные совпадения
Казалось бы, ничего не могло быть проще того, чтобы ему, хорошей породы, скорее богатому, чем бедному человеку, тридцати двух лет, сделать предложение княжне Щербацкой; по всем вероятностям, его тотчас признали бы хорошею партией. Но Левин был влюблен, и поэтому ему казалось, что Кити была такое совершенство во всех отношениях, такое существо превыше всего земного, а он такое земное низменное существо, что не могло быть и мысли о том, чтобы
другие и она сама признали его
достойным ее.
Клим Иванович Самгин жил скучновато, но с каждым ‹днем› определеннее чувствовал, что уже скоро пред ним откроется широкая возможность
другой жизни, более
достойной его, человека исключительно своеобразного.
Стародум. Оттого, мой
друг, что при нынешних супружествах редко с сердцем советуют. Дело в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии вопросу нет. Никому и в голову не входит, что в глазах мыслящих людей честный человек без большого чина — презнатная особа; что добродетель все заменяет, а добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем,
достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Стародум. Слушай,
друг мой! Великий государь есть государь премудрый. Его дело показать людям прямое их благо. Слава премудрости его та, чтоб править людьми, потому что управляться с истуканами нет премудрости. Крестьянин, который плоше всех в деревне, выбирается обыкновенно пасти стадо, потому что немного надобно ума пасти скотину.
Достойный престола государь стремится возвысить души своих подданных. Мы это видим своими глазами.
Стародум(приметя всех смятение). Что это значит? (К Софье.) Софьюшка,
друг мой, и ты мне кажешься в смущении? Неужель мое намерение тебя огорчило? Я заступаю место отца твоего. Поверь мне, что я знаю его права. Они нейдут далее, как отвращать несчастную склонность дочери, а выбор
достойного человека зависит совершенно от ее сердца. Будь спокойна,
друг мой! Твой муж, тебя
достойный, кто б он ни был, будет иметь во мне истинного
друга. Поди за кого хочешь.
Стародум(один). Он, конечно, пишет ко мне о том же, о чем в Москве сделал предложение. Я не знаю Милона; но когда дядя его мой истинный
друг, когда вся публика считает его честным и
достойным человеком… Если свободно ее сердце…
— Встань! — сказала ласково государыня. — Если так тебе хочется иметь такие башмаки, то это нетрудно сделать. Принесите ему сей же час башмаки самые дорогие, с золотом! Право, мне очень нравится это простодушие! Вот вам, — продолжала государыня, устремив глаза на стоявшего подалее от
других средних лет человека с полным, но несколько бледным лицом, которого скромный кафтан с большими перламутровыми пуговицами, показывал, что он не принадлежал к числу придворных, — предмет,
достойный остроумного пера вашего!
Вид отца недостойного, особенно сравнительно с отцами
другими,
достойными, у
других детей, его сверстников, невольно подсказывает юноше вопросы мучительные.
— Понимаю, понял и оценил, и еще более ценю настоящую вашу доброту со мной, беспримерную,
достойную благороднейших душ. Мы тут трое сошлись люди благородные, и пусть все у нас так и будет на взаимном доверии образованных и светских людей, связанных дворянством и честью. Во всяком случае, позвольте мне считать вас за лучших
друзей моих в эту минуту жизни моей, в эту минуту унижения чести моей! Ведь не обидно это вам, господа, не обидно?
Нравственно
достойнее на себя взять ответственность за зло войны, а не возлагать его целиком на
другого.
Речь эта, очевидно, оскорбила Вольфа: он краснел, подергивался, делал молчаливые жесты удивления и с очень
достойным и оскорбленным видом удалился вместе с
другими сенаторами в комнату совещаний.
Пошли маскарады с призами, обеды, выставки и субботние ужины, на которые съезжались буржуазные прожигатели жизни обоего пола. С Русским охотничьим клубом в его новом помещении не мог спорить ни один
другой клуб; по азарту игры
достойным соперником ему явился впоследствии Кружок.
Неужели для того, чтоб избежать неважного и недолгого нарушения тишины собственной жизни, допускать серьезный вред
другому, не менее
достойному человеку?
Губернатора велено было судить сенату…, [Чрезвычайно досадно, что я забыл имя этого
достойного начальника губернии, помнится, его фамилья Жеребцов. (Прим. А. И. Герцена.)] оправдать его даже там нельзя было. Но Николай издал милостивый манифест после коронации, под него не подошли
друзья Пестеля и Муравьева, под него подошел этот мерзавец. Через два-три года он же был судим в Тамбове за злоупотребление властью в своем именье; да, он подошел под манифест Николая, он был ниже его.
— Я вам это докажу. Отчего мы самих себя любим больше
других?.. Оттого, что мы считаем себя лучше
других, более
достойными любви. Ежели бы мы находили
других лучше себя, то мы бы и любили их больше себя, а этого никогда не бывает. Ежели и бывает, то все-таки я прав, — прибавил я с невольной улыбкой самодовольствия.
— Не слыхали разве? — сказал отец Прохор. — Про это не любят они рассказывать. Отец ведь тоже был в этой самой ереси, а как человек был знатный и богатый, то никто к нему и прикоснуться не смел. Сильная рука у него была в Петербурге, при самом царском дворе находились
друзья его и благоприятели. А все-таки не избежал
достойной участи — в монастырь сослали, там в безысходном заточенье и жизнь скончал.
Поэтому решим твердо и дадим
друг другу торжественное слово, что с самого начала учебного года мы не только окончательно прекращаем это свинское цуканье,
достойное развлечений в тюрьме и на каторге, но всячески его запрещаем и не допустим его никогда.
И тот и
другая сочли бы величайшим преступлением,
достойным если не смертной казни, то по крайней мере церковной анафемы, если бы они упустили какой-нибудь интерес дома Бахаревых или дома смотрителя уездного училища, Гловацкого.
— Как зачем? Останьтесь всегда с нами; и если вы считаете меня хоть немного
достойною вашей дружбы, стало быть, вы найдете утешение и в
другой; не одна я такая… вас оценят.
Князь Виктор стыдился этих порывов, упорно скрывая их от своего
друга, и последний видел в нем только своего
достойного ученика, благоговеющего пред учителем.
Сколько несчастных, никогда не имевших в голове
другой идеи, кроме: как прекрасен божий мир с тех пор, как в нем существуют земские учреждения! — вдруг вынуждены будут убедиться, что это идея позорная, потрясшая Западную Европу и потому
достойная аркебузированья!
И вот крики боли начинают мало-помалу стихать, и недавний вопль:"Унизительно, стыдно, больно!"сменяется
другим:"Лучше не думать!"Затем человек уже делается рассудительным; в уме его постепенно образуется представление о неизбежном роке, о гнетущей силе обстоятельств, против которой бесполезно, или, по малой мере, рискованно прать, и наконец, как
достойное завершение всех этих недостойностей, является краткий, но имеющий решающую силу афоризм:"Надо же жить!"
После несчастной битвы под Аустерлицом, австрийский император Франц, как мы уже говорили, вступил с Наполеоном в переговоры о мире, перемирие было подписано 26 ноября 1805 года, а на
другой день император Александр Павлович уехал в Петербург. Воображение его было чересчур потрясено ужасными сценами войны; как человек он радовался ее окончанию, но как монарх сказал перед отъездом следующую фразу,
достойную великого венценосца...
Вскоре после того Салов, видимо уже оставивший m-me Гартунг, переехал даже от нее на
другую квартиру.
Достойная немка перенесла эту утрату с твердостью, и, как кажется, более всего самолюбие ее, в этом случае, было оскорблено.
— А вы думаете, это безделица! — воскликнул Павел. — Скажите, пожалуйста, что бывает последствием, если женщина так называемого дворянского круга из-за мужа, положим, величайшего негодяя, полюбит явно
другого человека, гораздо более
достойного, — что, ей простят это, не станут ее презирать за то?
— Не тронь ты меня! — тоскливо крикнула она, прижимая его голову к своей груди. — Не говори ничего! Господь с тобой, — твоя жизнь — твое дело! Но — не задевай сердца! Разве может мать не жалеть? Не может… Всех жалко мне! Все вы — родные, все —
достойные! И кто пожалеет вас, кроме меня?.. Ты идешь, за тобой —
другие, все бросили, пошли… Паша!
— Но, говорят, он очень
достойный человек и очень умный, — осмелилась заметить
другая дама.
Что из того, что лишь толщиною ножа отделены мы от
другой стороны Нулевого Утеса. Нож — самое прочное, самое бессмертное, самое гениальное из всего, созданного человеком. Нож — был гильотиной, нож — универсальный способ разрешить все узлы, и по острию ножа идет путь парадоксов — единственно
достойный бесстрашного ума путь…
Одни люди заставляют
других притворяться, что они делают охотно то, что им предписано, угрожая всякого рода насилием за прекращение этого притворства, и вполне уверены, что они делают нечто полезное и даже
достойное восхваления всеми людьми, даже и теми, кого они насилуют.
Другие предлагали изобразить все это торжество
достойным образом во всех столичных газетах, а начать с губернских ведомостей, — и эта мысль тоже понравилась.
И действительно,
друзья Петра Петровича находили поступок жандарма прекрасным и вполне
достойным каждого порядочного человека. Особенно ценили в нем, в жандарме, это никем не жданное сочувствие «такому принципу». Один только все отрицающий Полояров умалял значение штаб-офицерского великодушия.
Пока в маленьком городке люди оживали из мертвых, женились и ссорились, то улаживая, то расстраивая свои маленькие делишки,
другие герои нашего рассказа заняты были делами, если не более
достойными, то более крупными. Париж деятельнейшим образом сносился с Петербургом об окончании плана, в силу которого Бодростина должна была овдоветь, получить всю благоприобретенную часть мужнина состояния и наградить Горданова своею рукой и богатством.
— Старайтесь быть таким же моряком, как ваш
достойный дядюшка… Да, мой любезный
друг. Надеюсь, вы хорошо служите?
— Почему же-с? Ежели о предметах,
достойных внимания, и притом знаючи наперед, что ничего из этого не выйдет, — отчего же не побеседовать? Беседа беседе тоже розь,
друзья! Иная беседа такая бывает, что от нее никакого вреда, кроме как воняет. Какой же, значит, от этого вред? Купцы, например, даже превосходно в этом смысле разговаривают.
Скоро, Володя, скоро я встречусь с тобою твердой и выдержанной ленинкой,
достойной стоять в рядах пролетариев, — тогда и говорить мы с тобою начнем иначе, и… и, может быть, опять полюбим
друг друга, уж по-настоящему, как равноправные товарищи-партийцы.
2-го февраля. Почтмейстер Тимофей Иванович, подпечатывая письма, нашел описание Тугановского дела, списанного городничим для Чемерницкого, и все сему очень смеялись. На что же сие делают, на что же и подпечатывание с болтовством, уничтожающим сей операции всякое значение, и корреспондирование революционеру от полицейского чиновника? Городничий намекал, что литераторствует для „Колокола“. Не
достойнее ли бы было, если бы ничего этого, ни того, ни
другого, совсем не было?
Моя болезнь — только результат беспутной, нехорошей жизни, а я не имею права огорчать
других, получая
достойную кару за свое недостойное поведение.
Нужно видеть, как работали Бубнов, Гришка и
другие бурлаки: это была артистическая работа,
достойная кисти художника.
Каждый посетитель при входе получал два билетика: один — розовый, для лучшего женского наряда,
другой — зеленый, для мужского наряда. Надо было их отдать
достойным. Иные осведомлялись...
— Да-с, стачка развития и честности. Вы поднялись одним трудом и талантом. Я вижу в вас самый
достойный образец. Ваш пай, хоть один, даст каждому делу
другой запах; это и для меня гарантия. Я ведь пайщик Калакуцкого.
У окна, одетая пастушкой, сидела графиня Ш.,"царица ос", окруженная молодыми людьми; в числе их отличался своей надменной осанкой, совершенно плоским черепом и бездушно-зверским выражением лица,
достойным бухарского хана или римского Гелиогабала, знаменитый богач и красавец Фиников;
другая дама, тоже графиня, известная под коротким именем Lisе, разговаривала с длинноволосым белокурым и бледным"спиритом"; рядом стоял господин, тоже бледный и длинноволосый, и значительно посмеивался: господин этот также верил в спиритизм, но, сверх того, занимался пророчеством и, на основании апокалипсиса и талмуда, предсказывал всякие удивительные события; ни одно из этих событий не совершалось — а он не смущался и продолжал пророчествовать.
Точно тень мертвого князя Баратова стояла между ней и
другими женихами.
Достойных не выискалось, а если они были, то ими овладевали
другие. Княжна продолжала «сидеть в девках», как выражались в то время в Москве даже в «большом свете».
Вот с застывшим выражением глубокой печали на челе, бесстрашно и бесстрастно распоряжается сестра Хвастунова, только что потерявшая любимого мужа, павшего славной смертью героя в битве под Вафангоу, вот сестра Тучкова, жена ротного полкового командира,
достойная спутница жизни воина, вот и
другие, мужественные, пренебрегающие опасностью, готовые на смерть для великого дела помощи раненым.
Козелков повеселел еще больше. Он весь этот день, а также утро
другого дня употребил на делание визитов и везде говорил, как он доволен «почтеннейшим» Платоном Ивановичем и как желал бы, чтоб этот
достойный человек и на будущее трехлетие удержал за собой высокое доверие дворянства.
Я боюсь подумать о том времени, когда мы, быть может, снова с вами будем в далекой разлуке, снова станем чужими
друг для
друга, и при этом я вас хорошо знаю и хочу быть
достойной вас.
— Раб Владислава и угодник ляха Гонсевского никогда не будет моим гостем! — вскричал с возрастающим жаром князь Черкасский. — Нет! он не гость мой!.. Я дозволяю ему объявить, чего желает от нас
достойный сподвижник грабителя Сапеги; пусть исполнит он данное ему от Гонсевского поручение и забудет навсегда, что князь Черкасский был
другом отца его.
— Уверяю вас! Иногда рюмку, две, в случае утомления, нездоровья… А вино для удовольствия — непонятно мне. Есть
другие удовольствия, более
достойные культурного человека…
Может статься, Волынской, убитый тем же ударом, который поразил княжну, не слыхал насмешки; может статься, не находил слов для ответа, потому что, оборачивая брошенный ему жетон на ту или
другую сторону, везде читал: «
достойному награда».
Ты восстановляешь его, снова служишь ему с благоговением, приносишь чистые жертвы,
достойные божества, созидаешь ему храм до неба; но чернь говорит: «Кумир осквернен» — и бежит поклоняться
другим богам.
Он начинает страдать, не спит ночь, наконец вооружается энергией и строчит к Ольге длинное рудинское послание, в котором повторяет известную, тертую и перетертую вещь, говоренную и Онегиным Татьяне, и Рудиным Наталье, и даже Печориным княжне Мери: «Я, дескать, не так создан, чтобы вы могли быть со мною счастливы; придет время, вы полюбите
другого, более
достойного».